Метанойя

Версия для печати

Метанойя

metanoia (греч.) — перемена мыслей, раскаяние

I.

Новосибирск. Главный почтамт. Ты снова заклеиваешь конверты, один за другим. Три имени, три фамилии, одно и то же письмо в каждом конверте. И слова — «до востребования».

«Ольга!

Прошу, прости меня! Я не знаю, что на меня нашло в тот раз. Отзовись. Умоляю. Я знаю, что ты получаешь мои письма.

Давай встретимся. Ещё один раз. Я всё объясню».

Ниже — номер мобильного телефона, подпись. Инициалы. Потом, передумав, ты заменяешь инициалы на имя и фамилию.

В одном письме ты обращаешься к Ольге, в другом к Вике, в третьем - к Надежде. То, что к Надежде, ты всегда пишешь последним. Сам не знаешь, отчего. Может, веришь в магию имени. Может, ещё во что-то. Ты ведь веришь во что-то, раз продолжаешь отправлять письма.

Теперь — на вокзал. Она упоминала несколько городов, где у неё могли быть знакомые. Далее — в Томск.

II.

Ты встретил её на вокзале. Растрёпанная, в рваных джинсах и рваной майке, на плече - большая сумка. Осунувшееся лицо, почти идеальный овал. Большие серые глаза. Волосы когда-то были каштановыми, зачем она их обесцветила? Она сидела в зале ожидания, спокойно глядя на проходящих мимо. И обратилась именно к тебе.

— Не угостите даму завтраком?

Тебя это так удивило, что ты даже не рассмеялся. Девушке нужно было не только поесть. Ей не мешало бы отоспаться и что-нибудь сделать со своей одеждой. Иначе совсем скоро останется голой.

— Вам нужно отоспаться, – предложил ты неожиданно. Она доедала завтрак, который ты купил ей. Посмотрела на тебя, почти без эмоций. Кивнула.

Ты не осознавал, что хочешь пригласить её в гости. Без всякой задней мысли. Но пригласил - повторив ещё раз свою фразу. Можно зайти ко мне, я живу недалеко.

Она допила кофе, запрокинув голову, вытряхивая последние капли суррогата в рот, смяла стаканчик, посмотрела на тебя ещё раз и кивнула. Не изменившись лицом.

И вы пошли вместе. Она шла следом, и ты видел, краем глаза, как неровно она идёт. Устала, давно не высыпалась. Очень давно.

III.

— Я Ольга, – представилась она, переступив порог твоей квартиры. Ты представился в ответ. Пёс, «дворянин» по происхождению, старенький и дружелюбный, обнюхал вновь вошедшую. Уселся на пол и радостно забил хвостом по полу.

Ольга тут же присела на корточки, бросив сумку рядом с собой. Улыбнулась, привлекла собаку к себе, начала начёсывать лохматую голову. Пёс был в восторге. Только когда его отпустили, виновато глянул на тебя, улёгся. Прости, хозяин.

— Я люблю собак, – сообщила она, поднимаясь на ноги. – Как его зовут?

Так вы все и познакомились. Ты провёл её в ванную, указал, где там что, вручил полотенце и халат. От её сумки пахло гарью. Псу, видимо, были различимы и другие запахи. Он долго обнюхивал имущество гостьи, пару раз гавкнул — что-то будоражило его, запахи чего-то, что в сумке. А ты постоял, прислушиваясь к шуму воды из ванной, и попытался понять, зачем пригласил девушку домой.

Понять не удалось. Ну и ладно. Пусть вымоется, починит одежду и отоспится. А там видно будет.

Отчего-то тебе стало радостно. Ты сделал несколько звонков, включил компьютер, прочёл новые письма. Набросали работы. Хорошая работа, хлебная - переводить технические тексты с английского на русский. Что ещё лучше, можно работать дома. А к заказчику заезжать только за деньгами.

В голове иной раз просыпались мысли, что надо заняться чем-то посерьёзнее, но зачем? Жены или хотя бы «постоянной подруги» нет, те несколько дам, что иной раз остаются у тебя до утра, не собираются обременять себя и тебя матримониальными планами. Им и так хорошо живётся.

Жизнь, в общем-то, удалась.

Увлечённый этими мыслями, ты машинально совершил несколько привычных действий — поставил чайник, бросил в микроволновку замороженную пиццу. Тут из ванной вышла Ольга. Поскользнулась - ноги мокрые, но удержалась, ухватилась за косяк. Ты подошёл к ней, чтобы указать, в какой комнате она может выспаться, но она заговорила первой.

— Мне нельзя сегодня, – она встретилась с тобой взглядом. Виноватое, бесконечное утомлённое выражение её глаз. Немного страха и отчаяния. – Извините. Я должна была сказать ещё на вокзале.

До тебя не сразу дошло, о чём она. Она увидела, как изменилось твоё лицо, и поняла это по-своему.

— Можно, я вначале посплю? – теперь взгляд её стал откровенно умоляющим. — Хоть немного.

— Я пригласил вас не для этого, – сумел ответить ты. Идиотское положение. Говоришь чистую правду, но тебе не верят. Что хуже, сам начинаешь думать — может, именно для этого и пригласил?

Разумеется, она тебе не поверила. Не осмелилась усмехнуться. Просто кивнула, всё так же бесстрастно. Ты сумел справиться с желанием стоять и смотреть в её глаза, не отрываясь, указал ей комнату. Взял её сумку, проводил, придерживая за руку.

Через минуту заглянул — она не стала закрывать дверь плотно. Ольга спала, разметавшись по кровати. Лёгкое покрывало едва скрывало её тело. Она улыбалась во сне, смотреть на неё было приятно. Ты и смотрел. Пока пёс не напомнил, что пора гулять. И есть тоже пора. Но вначале гулять. Ты запер квартиру и, признаться, опасался, что вернёшься - не будет никакой Ольги. И, если уж совсем честно, — то недосчитаешься чего-нибудь ценного.

Но она была. Так и лежала, так и спала. Она походила на котёнка — измученного, со стёртыми лапками, голодного и обиженного. Почему-то сразу ты подумал именно о котёнке.

IV.

Она проснулась часов через восемь, ближе к вечеру. Ты сидел в гостиной, у телевизора. Шаги в коридоре, возня, скрежет — это Рекс бросился к новой подруге. Они сразу подружились, ты это заметил. Минут через пять Ольга появилась на пороге в гостиную.

— Я сейчас уйду, – говорила она тихо. Успела нарядиться в своё рваньё. – Спасибо, Игорь.

Ты поднялся, подошёл к двери. Она смотрела на тебя. Немного настороженно. Дружелюбно, с недоумением. Все чувства, все эмоции читались на её лице.

— В таком виде? – ты протянул руку, взял её правую ладонь в свою. Мягкая, тёплая ладонь. Она не отстранилась. Не усмехнулась. Просто пожала плечами.

— Может, лучше вначале постирать и зашить всё это?

Вот теперь она усмехнулась. Медленно, осторожно отняла ладонь. Отступила на шаг.

— Зачем вам это, Игорь? Вы же не знаете, кто я.

Ты пожал плечами. Ты и сам не знал, зачем так говоришь. Жизнь до настоящего момента текла ровно и относительно предсказуемо. Может, поэтому ты привёл Ольгу домой.

— Идёмте, – ты прошёл мимо неё, направился в ванную. – Умеете обращаться? – стиральная машина не зря столько стоила, пользоваться ей одно удовольствие. Ольга отрицательно покачала головой.

Следующие десять минут ты рассказывал, как и что. Она слушала. Внимательно и серьёзно. Затем кивнула и притащила в ванную свою сумку. Посмотрела на тебя. Просто посмотрела, но ты понял, отступил, кивнул и вернулся в гостиную.

Минут через десять в ванной глухо заворчало и пёс, как обычно, примчался туда — смотреть, как там внутри всё вращается. Мясом его не корми, дай посмотреть.

Ещё минут через пять, когда Терминатор на экране телевизора успел разнести в решето полицейские машины, Ольга вновь появилась в гостиной. В халате. Волосы её стали мокрыми. А мешки под глазами начали уменьшаться.

— Игорь, – говорила она совсем тихо. – У меня нет денег. Я жду перевода, но не знаю, когда он будет.

Ложь. Ты это понял. Нет никакого перевода.

— Я могу... остаться у вас ещё на два дня? – она опустила взгляд. Не смогла смотреть тебе в глаза. Ты поднялся из кресла, взмахнул пультом управления — Терминатор замер на экране, стало тихо.

— Да, оставайтесь, – тебе нравилось то, что происходит. Необычно и вполне безобидно. Ну не походила твоя новая знакомая на наркоманку, наводчицу, в таком духе. Ты и сам не понимал, почему.

— Скажите, – она подошла вплотную. - Вы и правда не хотели... чтобы я... - она подняла голову и посмотрела тебе в глаза. Серьёзный взгляд. Никакой усмешки?

На этот раз ты понял сразу.

— Нет, Ольга.

Она кивнула. И ушла к себе в комнату. Когда стемнело, ты приготовил в микроволновке курицу - любимую еду - и пригласил её ужинать.

V.

Вы поужинали. Она вновь потискала Рекса, поиграла с ним - в перетягивание тряпки, любимая игра пса - и согласилась выпить с тобой чая. Видно было, что ей гораздо лучше.

И рассказала тебе историю. Нет, не историю, а Историю. Байку. Очевидную - как они с подругами поехали в лес, и как она заблудилась, и как теперь пытается найти денег, чтобы уехать домой. Разумеется, ты не поверил. Но сделал вид, что поверил. Она сделала вид, что поверила, что ты поверил.

Всё прекрасно. Ты ощущал себя безгранично щедрым, собирался дать её денег - деньги есть, если Ольга живёт поблизости, ей хватит и на поездку, и на новую одежду. Не самую шикарную, конечно. Да. так и будет.

А ночью она пришла к тебе.

Сама. Подошла, присела. Долго смотрела на тебя. Убедилась, что ты не спишь, сбросила халат и скользнула под покрывало.

Июльские ночи, вы бываете такими душными и длинными...

Эта ночь оказалась длинной и незабываемой по другой причине. Ты не прикасался к ней первым. Она сама всё сделала. Молча. Она растекалась по тебе - ты впитывал её тело, ощущая неожиданно приятный аромат её кожи, наслаждаясь звуком её дыхания. Она беззвучно смеялась, приподнимаясь над тобой, и жаркая судорога сводила её, и ты испытывал краткое ощущение всемогущества. Несколько раз было это, и никогда не повторялось в точности. Она была неутомима, у тебя неожиданно нашлось столько сил... с другими, что приходили с удручающей предсказуемостью счетов за телефон, всё это давно стало ритуальным и очевидным. От позы, в которой вы спаривались, до времени, которое уходило.

С Ольгой всё было иначе. Когда вы поняли, что достаточно, что не можете больше, вы пошли в ванную. Вначале она. Потом, когда она вернулась, пошёл ты. Ольга забыла вынуть свои вещи из стиральной машины — ты вынул и развесил их.

Она ждала тебя. Ничего не сказала. Просто отодвинулась, чтобы ты мог улечься, и прижалась к тебе. Она была горяча, но это было приятно, даром что воздух, что накатывал из распахнутого окна, не освежал.

Рекс лежал всю ночь у порога в твою комнату и иногда шумно вздыхал.

VI.

Так прошло четыре дня. Вы жили, словно супруги во временной размолвке. Не упоминали, что было той ночью. Почти не говорили, но понимали друг друга, словно давно уже знали друг друга. Она сидела у себя в комнате, читала. В основном детективы. В основном те «разовые», что ты покупал когда-то, чтобы читать в электричке.

Она готовила еду — ты привозил полуфабрикаты, а она передавала их микроволновке. Пыталась убираться в доме - но ты вежливо попросил этого не делать. Она ограничилась тем, что мыла посуду.

По вечерам она смотрела телевизор. Ты уходил в кабинет, где и работал, она же убавляла звук и смотрела. Ты не возражал. Как будто так было всегда.

Но Рекс радовался неожиданному новому жильцу сильнее тебя. И Ольга уделяла псу внимание — больше, чем уделял ты.

Ты стучал пальцами по клавишам, почти беззвучно, и думал всё время об Ольге. О том, что и в эту ночь она придёт - молча и бесшумно. И она приходила. Что останется до утра. Она оставалась. Что затем вы ни единым словом не вспомните, как отдавались друг дугу... да, оба, друг другу, ты неожиданно понял это.

На второй день она попросила бумагу и карандаши. И нарисовала много-много красивых открыток. Она явно умела рисовать. Шаржи на тебя, контурные рисунки - ты, твой пёс, вид из окошек. Пририсовывала всюду сердечко, внизу справа - и внутри контура сердечка букву «Н». Ты смеялся, от души, от души же восхищался. Она улыбалась в ответ. И постепенно «открытки» возникли на полках, шкафах, на телевизоре...

На четвёртый день что-то произошло.

Вечером, после ужина, она подсела к тебе, в гостиной.

— Игорь, – она взяла тебя за руку. – Я сказала неправду. Меня зовут Вика. Виктория. Меня ищут. Очень плохие люди.

Ты молчал. Неожиданно пропало очарование того, что происходило у тебя в квартире. Конечно, это не могло длиться вечно. Но чтобы так...

Ты промолчал.

— Я не могу жить у тебя долго. Ты можешь быть в опасности. Помоги мне уехать. Я всё верну. Все деньги. Правда.

Короткие, отрывочные фразы. Она волновалась — по-настоящему. Это ты понял.

— Пожалуйста, – прошептала она. И ты согласился.

И эта ночь была особенно страстной, жаркой, длинной. Вы оба хотели этого. Вы понимали, что больше не встретитесь. Что всё будет хорошо с ней, но всё равно вы больше не увидитесь.

Всё случилось на следующий день.

VII.

Ты сам не понял, что дёрнуло тебя зайти в её комнату. Может, тебе потребовался телефон — Ольга-Виктория унесла его к себе. Ну звонила и звонила - ты спросишь, она ответит. Но ты бросил взгляд на её сумку.

Какие-то пакетики. Очень странные пакетики. Штук десять. Они были завёрнуты в полотенце — старенькое, было у неё в вещах.

Ты взял один из пакетиков. И очень неприятные предчувствия тут же одолели тебя.

Вряд ли это лекарство. Вряд ли это что-то безобидное. Господи! Что она с собой носит?! И телефон...

Ты проверил память аппарата — последний набранный номер.

Барнаул. Кому и зачем она туда звонила?

Она застала тебя, пока ты стоял у аппарата, пытаясь понять, что ей сказать. Увидела пакетик в твоей руке и побледнела. Сразу и вся, как снег. Ты и не думал, что такое бывает.

— Игорь, – она не сразу смогла произнести хоть слово. Ты ждал. – Игорь, я должна была сказать. Прошу, выслушай. - Ты и так слушал, но она кинулась к тебе, схватила за руку. - Я не знала! Не знала, что там наркотики! Прошу, поверь. Это страшные люди. Он убьёт меня, если найдёт. Убьёт нас обоих. Пожалуйста, прости! Я...

Она говорила и говорила. А ты постепенно проникался осознанием того, что произошло. Что может случиться с тобой. Наркокурьеров ты видел только в кино и по телевизору. Кровавые войны мафии - там же. Тебе не сразу стало ясно, что может случиться.

— Кому ты звонила? – поинтересовался ты.

— Маме, – прошептала она, не отпуская руки. Она лжёт, это было понятно. Ты кивнул, усмехнулся и протянул свободную руку к телефону.

— Нет... – прошептала она, видя, что ты набираешь. Точнее, повторяешь набор. – Нет!! - крикнула она, теряя голову. – Не звони, не надо! Не звони!

Ты кивнул ещё раз, бросил трубку. Она уселась прямо на пол. Слёзы текли по её щекам.

— Кому ты звонила? – повторил ты. Ты ощущал себя гестаповцем, ведущим допрос партизана. И тебе, это ужасно, это всё нравилось.

— Подруге. Она отказалась... она бросила меня... нет! Не надо в милицию! — она заметила, к каким клавишам ты потянулся.

— У тебя есть хоть какие-то документы? Откуда я знаю, что ты снова не соврала?

Она медленно покачала головой — нет — не поднимая взгляда.

Ты отступил на шаг. И, глядя в её заплаканные глаза, высказал всё, что о ней думаешь. Жестоко, медленно и презрительно.

Она молча поднялась, собрала вещи. Лицо её стало мёртвым. Лицо обречённого человека. Рекс сидел у двери, поскуливая - встретил твой взгляд и убежал на кухню. И там заскулил уже в голос.

Ты остановил её у порога. Протянул ей деньги. Две сотни «вечнозелёных», стопку отечественных сотен.

— Тебе нужны деньги, – ты сказал, попытавшись говорить спокойно и добродушно. Не получилось ни так, ни этак. – Возьми.

Ну почему она не швырнула их тебе в лицо?! Почему не плюнула в ответ, не сказала тебе хоть одно слово, любое, ты заслуживал самых плохих? Почему?!

Ты упал бы на колени. Опомнился бы. Сделал бы всё, чтобы она осталась, задавил бы глас рассудка и здравого смысла. Сошёл с ума, если бы потребовалось.

Она просто кивнула. Приняла деньги и открыла дверь. И только тогда сказала. Вовсе не то, что ты ожидал.

— Меня зовут Надежда, – прошептала она. И вышла. И захлопнула за собой дверь.

И всё кончилось. Так ты решил. Не поленился проверить, не пропало ли чего ценного. Не пропало. Идиотский, жестокий поступок - как будто сделанного недостаточно. Чуть не выбросил все её рисунки.

Но не выбросил. Швырнул в скулящего Рекса ботинком и остаток дня мрачно смотрел в телевизор. Работать уже не мог.

Ты проснулся в полночь.

VIII

Ты не сразу понял, что тебя разбудило.

Отсутствие Ольги-Виктории-Надежды под боком? Тихий скулёж Рекса? Совесть?

Ты не сразу понял. Долго не мог понять. Встал, прошёлся по квартире, отпихивая пса. Вновь захотел уничтожить её рисунки — и вновь не стал этого делать.

Часов через шесть, опухший от кофе, чая, с красными глазами, ты понял. Совесть. Всё-таки это совесть. И бросился искать ту, что сам привёл к себе - и выгнал, унизил, лишил надежды на помощь. Ты бросился её искать.

Первым делом — на вокзал.

Конечно, там её не было. Не было и на автовокзале. Ты сделал невероятную глупость, обратился к милиционеру. Вовремя одумался, сбивчиво извинился - на тебя посмотрели странно, но не стали проявлять особого интереса.

Ты не знал, что делать. Никаких зацепок. Ни единой.

Вернулся домой вечером, мрачный и злой. В почтовом ящике была открытка. Такая же, как и те, что рисовала Ольга - с волнистым контуром. Роза. Несколько линий, но угадывался цветок. Сердечко с буквой и слова.

«Игорь, прости. Я не хотела тебе неприятностей».

Отправлено с главного почтамта.

Так всё и началось. Ты рванулся на почтамт и не очень удивился, увидев на одном из столов точно такую же открытку.

Разумеется, никто не вспомнил, кто и когда её оставил.

Ты сам не понял, что заставило тебя написать ей письмо. Сюда, до востребования. И зачем ты поехал в Кемерово - о котором она упомянула в своём торопливом, отчаянном рассказе.

Не знал. Но увидел открытку и там. На почтамте.

«Не ищи меня, пожалуйста. Они тебя убьют».

Откуда она могла знать?

IX.

Проходит месяц за месяцем. Ты ездишь по городам. Вначале по тем двенадцати, что она упоминала. Затем — по ним и по некоторым соседним.

За первую неделю поисков ты видел всего три таких открытки на почтамтах. Больше их не было. Ты не знаешь, как её зовут, есть ли у неё друзья. Ничего о ней не знаешь. Но ты хочешь узнать, теперь, запоздало, пусть даже она расскажет ещё одну Историю.

Тебе не хватает её. Не только её тела по ночам, не только её объятий и той радости, что она тебе дарила. Тебе не хватает её всей. Неважно, что ты ничего не знал. Интуиция, задавленное и несчастное чувство, не даёт тебе покоя. И нет сил покончить с её укором, раз и навсегда.

Ты перестал бы искать её, уже через месяц. Ты возвращался, забирал пса у матери, рассказывал ей ложь про командировки и солидные заработки — а сам устремлялся в новый поход. Уже через день-два.

Но прошёл месяц — и ты вновь увидел открытку. Всё ту же, недавно нарисованную. Не ищи меня. Не надо. Тебя убьют.

Но ты ищешь. Сам не знаешь, насколько тебя хватит. Уже осень, вот-вот наступит настоящая зима. Ты не можешь остановиться. Она видит тебя - или кто-то издевается, изводит тебя? Кто оставляет открытки?

Ты давал объявления в газеты. Нет ответа. Иногда тебе кто-то звонит — молчит, ничего не говорит полминуты или около того, бросает трубку.

А ты едешь, из города в город. Денег ещё много, ты всегда сможешь их заработать. Не это главное.

Ну почему, почему она не швырнула те деньги тебе в лицо?!

Адрес уведомления об обратной ссылке для этой записи:

http://lumencaeli.com/trackback/77

© 1994-2009 Константин Бояндин & E.N.V.O.