Рыжий ангел

Версия для печати

Рыжий ангел

Ты сидела на скамейке, глядя на припудренные силуэты чёрных истуканов вдалеке. Сидела, съёжившись, а снег падал и падал, первый снег того года. Сидела, одетая в курточку, такую лёгкую, что от одного взгляда на тебя становилось зябко.

Прохожие не замечали тебя. Голуби сновали под ногами, выпрашивая угощение, но всё, что у тебя было, уже кончилось.
Он заметил тебя, неподвижную и молчаливую. Один-единственный из всех прохожих. Подошёл поближе, присел перед скамейкой. Ты так и не пошевелилась, не человек - статуя.
— Вам плохо? - спросил он тихонько.
Ты повернула голову в его сторону. Рыжие волосы, коротко стриженые; тонкие сжатые губы. И улыбнулась. Впервые за много-много последних месяцев.
— Мне одиноко, - прошептала ты.
— Вы похожи на ангела, - добавил он неожиданно.
- - -

Городу не нужны ангелы.

Кому они вообще нужны? Время ангелов кончилось. Их больше нет. Думаете, ангелы бессмертны? О, какое заблуждение. Они так же смертны, как и люди. К тому же, ангел видит всё не так, как обычные люди. Совсем не так.
Город не желал тебя знать. Он уводил из-под самого носа автобусы и подговаривал автомобили, чтобы те обливали тебя грязью из чёрных луж. Он коварно прикрывал провалы в подземное царство, в темень канализации ветхими досточками и картоном. Правда, ты ни разу не попалась, но город не сдавался.
Город пытался изгнать тебя. Тьма окружала тебя; ангелы, которые никому не нужны, живут во мраке. Нет света и тьмы, нет дня и ночи. Есть вечный сумрак, какофония звуков, волны нездоровой, городской жизни - волны эмоций, плывущие по городским улицам.
Это люди.
Они злы без всякого повода, они не видят тебя - на кой им ангел, ведь они не верят в них. Они почти ни во что уже не верят.
И ты приходила сюда, на скамейку; здесь, среди деревьев, даже люди становились другими. А животные тебя любили. Животные и птицы. Даже сторожевые псы рычали всё больше для виду - так положено, проходи, мы не можем впустить тебя...
Ты сидела на скамейке, ничего не видя, ничего не слыша. Скоро нужно вставать и идти домой - там тепло, там можно лечь спать, послушав порцию ужасов жизни из программы новостей. Тебе вовсе не нравятся ужасы, но что делать, если не с кем говорить, некого выслушать? Тишина убивает.
Он увидел тебя. Ты выделялась, ты была чужда окружающему миру. Ты не знаешь, почему он увидел тебя. Может, один из тех сумасшедших, что верят в ангелов. Такие ведь ещё попадаются.
— Вам плохо? - спросил он тихонько.

Он сделал три или четыре шага к тебе, и ему казалось, что ты молодеешь всякий раз, стоит ему приблизиться. Издалека он видел печальную, всеми забытую старушку. Вблизи он увидел тебя настоящей.
— Мне одиноко, - прошептала ты.
— Вы похожи на ангела, - добавил он неожиданно.
И ты улыбнулась. Впервые за много-много прошедших месяцев. Протянула ему руку. Ледяную, бледную, неживую руку, руку забытого ангела. Он осторожно взял её, сняв перчатку, отогревая твои замёрзшие пальцы.
— Я могу вам помочь? - спросил он совсем тихо. И ты улыбнулась повторно. И он улыбнулся в ответ.
— Проводите меня, - попросила ты.
И он согласился. И город перестал замечать вас обоих, вычеркнул вас из списка людей. Ведь людям не нужны ни ангелы, ни те, кто в них верит.
II.

Люди так мало знают об ангелах. Что может сделать ангела из человека? Может быть, чудо?
Тебе четыре года, ты идёшь с родителями по мосту. Вы часто гуляете по вечерам. И вдруг полоса огня проносится по небу, яркого, ослепительного огня — небесного огня. И ты вскрикиваешь от ужаса и восторга, эти чувства слиты в одно, доступное лишь детям. Метеор. Так тебе скажут потом. Но ты видела нечто невероятное — огонь спрыгнул с небес, перечеркнул их...
Годится ли такое чудо?
Ты ещё не ходишь в школу, но отец иногда берёт тебя с собой, когда выезжает ближе к горам, к рекам — у него интересная работа, он бродит повсюду, берёт какие-то загадочные 'образцы грунта' и всего такого. И как-то вечером ты видишь, как закатное небо ненадолго окрашивается немыслимым, зелёным сиянием; ты видишь этот луч короткий миг. Но видишь, он был, этого не может быть, но случилось — прекрасно, удивительно! Ты никогда более не видела такого. Не все чудеса случаются повторно.
Годится ли такое чудо?
А радуга? Не крохотная блёклая полоска где-то вдали, а роскошная арка в полнеба, и не одна, внутри есть другие — они занимают всё пространство перед тобой, и грозовые башни, страшные чёрные громады ещё виднеются поодаль, и воздух полон острой свежести, от которой иногда чихаешь, и так хочется взлететь, дотянуться до чудо-радуги, пройти по ней, пока она не исчезла. Глупые птицы, они ведь могли это сделать. Но даже не попробовали.
Годится ли такое чудо?
А диковинные существа там, у бабушки, в деревенском мирке, куда тебя отвозят на лето? Страшный, потешно бредущий не то зверь, не то птица, с пышным хвостом и странной клювастой головой? Важный и надменный. Потом тебе скажут, что это всего лишь индюк, но ты смотришь на него заворожённо. Такая прелесть! Нет, это не просто индюк, это сказочный зверь, надо лишь уметь с ним заговорить — он расскажет столько чудесного!

Годится ли такое чудо?
Детство проходит, и другие чудеса приходят к тебе, совсем другие. Не такие яркие, но ты помнишь их долго-долго. Мелкие, бытовые чудеса — тебе удалось нарисовать вазу, прекрасную розу в ней, хотя ты впервые взялась за перо и тушь. Ты выращивала цветы, самые разные, над тобой посмеивались — тоже мне, садовница — но всё росло и цвело, даже кактусы, уродливые и прекрасные, выпускали огромные бутоны, и белые, волшебные цветы раскрывались, на ночь, на единственную ночь — и увядали к утру.
Годятся ли все эти чудеса — все вместе, если по одному будет мало?
А то, как ты первый раз поцеловалась? Как такое забыть? Как обнаружила, неожиданно, что к противоположному полу можно испытывать такие невероятные, такие сильные чувства? Как и все, вы сидели, держась за руки, соприкоснувшись лбами, молча, слушая что-то внутри себя, открывая двери в неведомое...
Годится ли такое чудо?
...ты стояла, у окна, у окна своего дома, где жила твоя семья — так странно это звучит — твоя семья! — совсем недавно такое и в голову не могло прийти. Стояла, прижав руку к животу, ощущая растущую там, где-то внутри, крохотную Вселенную, новый космос, новую жизнь и тебе уже казалось, что вы снитесь друг другу и можете разговаривать...
Неужели и это чудо не годится?
III.

Люди почти ничего не знают об ангелах. Может, только яркое, сильное горе может сделать из человека ангела?
Вспомни, как у тебя сломалась игрушка. Взрослым не понять, почему можно так переживать из-за старого рваного плюшевого медведя. Откуда им знать, что ты с ним разговаривала, что он пел тебе песни и рассказывал сказки? Взрослые глухи и слепы. Они выбросили твоего друга и защитника, не спросив, принесли другого. Ты оторвала ему голову — откуда только силы взялись? — и бросила в угол. И сама стояла в углу, долго, мрачно, и не думая просить прощения. Это они пусть просят прощения. Ты так долго оплакивала плюшевого приятеля...
Достанет ли такого горя?
У вас во дворе жил щенок, 'чистокровный дворянин', милое создание, доброе и весёлое. Дворняги редко бывают злыми. Вы всем двором берегли его, кормили и играли с ним, и он рос, и становился красивым, поджарым псом. Как и вы, он не умел ходить, только носился. И одним летним днём он помчался к тебе через дорогу. А водитель, нёсшийся на роскошном металлическом чудовище, даже и не думал тормозить. Мир рухнул и перевернулся. Ты до сих пор помнишь тот визг и жуткий крик, сразу же оборвавшийся. Помнишь ту ужасную кровавую кляксу на дороге. Ты так и не осмелилась подойти и взглянуть поближе.
Достанет ли такого горя?
Дети жестоки. Чего только не случается в школе. Вы сговорились с подругами подложить ботаничке, чёрствой негнущейся швабре в парике, несколько кнопок на стул. Поделом. Но кто-то что-то сказал ботаничке, кто-то выдал вас. И подруги, твои недавние подруги, указали на тебя. Ты это придумала. Да, ты не отличаешься примерным поведением. Ты делаешь почти всё, что хочешь, но учишься на отлично — и всё прощают. Ты долго не можешь поверить в такое предательство. Дома ты плачешь, закрывшись в комнате, не в состоянии поверить в такое. Как они могли?!
Достанет ли такого горя?
Горе — не радость. Оно бывает одинаково ярким и в детстве, и позже. Ты пережила смерть отца. Мир стал чёрным и отвратительным, ведь после отца у тебя появился отчим, который не видел и не замечал тебя — а матери всё было не до тебя, её внешность заботила её больше всего остального. Ты жила одна, среди людей — но одинокая, никому не нужная. Пока не повстречался он, там, много-много позже, в университете, куда ты отправилась учиться вопреки воле матери.

Неужели много-много мелких бед не в состоянии сделать из тебя ангела?
А удары, которые сыпались на тебя, ничего не понимающую — ты видела туман, искажённое, нечеловеческое выражение лица человека, ещё вчера любящего, ты не могла представить, что такое может случиться — и рвущееся, жуткое ощущение внутри, конец Вселенной, конец чьей-то жизни, конец не наступившего будущего. И врач, холодно сообщающий тебе, что твоего ребёнка больше нет, и других уже не будет, не будет никогда...
Неужели не достанет такого горя?
Ты слышала, как он плачет по ночам, зовёт тебя. Ты уже одна, ты едва сумела освободиться, был суд — и позор, люди смаковали то, что случилось с тобой, они слышали каждую новость, всю вашу короткую семейную жизнь препарировали заживо. Ты стала слышать голос твоего сына. Постоянно. Каждую ночь. Утром ты ничего не могла делать, голос сковывал, парализовал и подавлял. И явились откуда-то люди, которые знают всё, которые Могут Всё, которые Знали, Как Тебе Жить. Они долго убеждали тебя, что ты не можешь слышать крики того, кто так и не родился. О, у них богатый выбор средств убеждения. Они всемогущи и скучны, эти всезнающие, и даже пытки свои они проводят с выражением скуки на лице — так страшно, наверное, всё про всех знать.
Неужели и такого не достанет, чтобы стать ангелом?
IV.

Кто же такие ангелы?
Они не крылаты. Это сказки. Крылья нынче не в моде, люди дотянулись до неба, они знают с детства, что никому не дано летать.

Ангелы не так уж и могущественны. Они не исполняют желаний — тех примитивных, что сейчас на уме у каждого. Они могут очень многое, но для этого их надо заметить. Ангелы умеют слушать. И те, кого они слушают, сами начинают слышать то, что раньше не замечали. Ангелы умеют говорить, и те, кто их слушает, верит каждому их слову. Это не страшно. Ангелы не могут причинять зла людям. Даже самым отвратительным, безжалостным, мерзким.
— Мне одиноко, - ответила ты.
Так сказал бы любой другой ангел. Ангелы всегда одиноки.
- - -

Ангелу нужно совсем чуть-чуть, чтобы быть ангелом. Гораздо меньше, нежели другим, обычным людям. Нужно с кем-то говорить. Нужно, чтобы их замечали. Они не умирают от одиночества - их чаще сбивает машина, поражает нож уличного грабителя, настигают остальные обыденные кошмары города. Ангелы смертны, как это ни печально. Но о них так легко заботиться. Легче, чем об остальных людях.
— Мне одиноко, - ответила ты.
И он пошёл с тобой. Ты не сразу поверила, что он видит тебя и слышит тебя. Тебя уже пытались обманывать обычные люди. Ты вовремя чувствовала их простые, отвратительные планы на твой счёт и вовремя уходила. Ты привыкла быть недоверчивой, разучилась смеяться. У ангелов мало поводов для смеха.
— Проводите меня, - попросила ты. И он проводил. Просто проводил, не задавая вопросов, ничего от тебя не требуя взамен. Просто проводил.

Ты приковала его к себе.
Человек, который увидел ангела, который услышал его, обречён. Он не сможет бросить ангела. Он будет беречь его, вопреки здравому смыслу, вопреки тому, что это может разрушить всё его жизнь. Люди не любят открываться — они предпочитают копить темноту внутри. Хотя пять минут разговора с ангелом избавили бы их от всей темноты. Но люди не хотят.
Он остался с тобой. Пусть даже не сидит всегда рядом, он думает о тебе. Ты ничего не требуешь - он всё делает сам. Он пытается обучить тебя смеяться, но это нелегко. Город ведь давит и на него, и сил, чтобы улыбнуться первым, не всегда хватает.
Он сам становится ангелом. Это неизбежно. Пусть даже он не станет настоящим ангелом, он сможет слушать других. Просто слушать. Этого достаточно, чтобы сделать людей лучше.
Он часто смотрит, как ты пишешь свои картины, у которых будет только один, восторженный почитатель. Как пишешь стихи. Это легко, ангелы дышат и думают стихами. Он смотрит на поблекшую медь твоих волос и улыбается. Ты чувствуешь его улыбку и иногда улыбаешься в ответ.
Ангел, рыжий ангел, не торопись покидать этот мир, когда тебя призовут куда-то ещё. А если придётся, то оставь записку. Два коротких слова. Пусть даже ты не сможешь выполнить того, к чему они обяжут.
Ведь тебя всегда будут ждать. Столько жизней и вечностей, сколько потребуется.

Адрес уведомления об обратной ссылке для этой записи:

http://lumencaeli.com/trackback/76

© 1994-2009 Константин Бояндин & E.N.V.O.